Colorator.Net - раскраски для детей
1 1 1 1 1 Рейтинг 4.61 (41 Голосов)

Меховой интернат

Ежик, гремя иголками, ринулся за мелом, а Боря спросил:
— Про любовь можно? — и опустил нос под мышку.в классе
Люся сказала, что можно. Боря стал читать:
Мороз и солнце; день чудесный!
Еще ты дремлешь, друг прелестный
Всё.
— Где же здесь про любовь? — спросила Люся.
— Про любовь дальше.
— Ты и прочитай дальше.
— А я дальше не помню. Я могу это еще раз прочитать. Можно?
— Можно. Читай.
И Боря еще раз с тихим удовольствием прочел:
Мороз и солнце; день чудесный!
Еще ты дремлешь, друг прелестный,—
и снова сунул нос под мышку.
«Ничего себе интернатники! — подумала Люся. — Мел едят! Про любовь стихотворения читают. Научи их чему-нибудь. Вот у нас в классе мел не едят. И вообще, с нами проще».
Тут она притормозила — проще ли? И решила проверить, понаблюдать за тем, что в ЕЕ классе мешает процессу обучения школьников. Сколько мешаний будет за неделю.
Пока Бурундуковый Боря стеснялся и дышал в рукава, черноносый игластик с первой парты вернулся с большим куском мела.
— Вот.
— Где ты его взял?
— Он у меня в зимних ходилках лежал.
— Зачем?
— Мы хотели, чтобы считальный урок отменили. И спрятали в ходилки.
Люся с трудом догадалась, что это валенки.
— И что? Отменили урок?
— Нет. Не отменили. Мехмех проверялку устроил. Меня в двоечный раздел записали.
— И меня! — вспомнил Бурундуковый Боря.
Он так расстроился от воспоминаний, что взял мел и стал его грызть.
— Подожди, не ешь, — сказала Люся. — Напиши, сколько тебе лет.
Боря наморщил лоб и закатил глаза.
— В какой системе? В меховой или в людовецкой?
— В какой такой «людовецкой»?
— В людовецкой — это в какой люди считают.
— Напиши в людовецкой, — согласилась Люся. — То есть в человеческой.
Бурундуковый Боря написал:
В ЛЮДОВЕЦКОЙ С. МИНЕ СИЧАС 8 ЛЕТ.
— А в меховой системе?
В МЕХОВОЙ С. МИНЕ СИЧАС 16 ЛЕТ.
Люся ничего не поняла.
— Может, ты что-то напутал? Как может быть два возраста? При чем тут меховая система?
Но застенчивый мелопоедательный бурундук стоял на своем:
— Девочка Люся, ведь у собак, которые у вас живут, два возраста. Собаческий и человеческий. Ведь правильно?
— Правильно. Мой папа говорил: «Нашему Шаху восемь лет. Его года надо умножить на семь. Тогда мы узнаем его человеческий возраст. Получается, что ему пятьдесят шесть. Он уже пенсионер».
— И у нас два возраста. Для людей и для нас, — упирался Бурундуковый Боря.
— Я поняла, — сказала Люся. — Чтобы узнать ваш возраст, ваши года нужно поделить на два.
Вперед выступил головастый ежик. Он теперь оживился и гремел иголками, как хорошая погремушка.
— Мы живем долго и долго вырастаем. Поэтому нам много лет, а мы еще маленькие.
Люся подумала про себя:
«Я считала, что они бестолковые, как на площадке молодняка. А они — умнющие ребята».
Прогудел начинальник. Вошел Меховой Механик с подносом ярко-фиолетовой свеклы. Он посмотрел на Вафельный Отметник:
— Он целый? Вы не спрашивали учеников? Был беседовательный рассказ в виде доклада?
— Просто мы про него забыли.
Она отломила два больших квадрата и угостила бурундучка и ежика. И спросила:
— Как здоровье матушки Зюм-Зюм?
— Лежит с температурой, — ответил дир.
— Знаете что, Мехмех, я пойду на свою дачу. Там есть аптечка с лекарствами. Я принесу аспирин или анальгин. Они понижают температуру.
— Пожалуйста, помогите нам, девочка Люся, — попросил дир.
— Можно я пойду с вами? — потянул Люсю за руку ежик.
— Конечно. Как тебя зовут?
— Иглосски.
— Можно я тоже пойду? — спросил Бурундуковый Боря.
— И я, — попросился зубастый Сева Бобров.
— Конечно, можно. Все пошли.
Они повисли на Люсе, как детсадовские малыши. И все отправились на Люсину дачу.
Люся взяла заржавевший, ключ под водосточной трубой. Открыла замок и вошла на веранду.большой резиновый мяч

Меховая ребятня всунулась за ней. Малыши все нюхали, трогали и даже облизывали языком. Всё, всё. И про все спрашивали — зачем?
Больше всего их поразил не телевизор (они его понюхали, лизнули, и все). Не электрокамин (только потрогали). Не старинный магнитофон (покусали, и только). А большой резиновый мяч.
— Это что? — спросил Сева.
— Мяч. Он прыгает. В него играют.
— У нас есть такие. Они называются скакуны. Только они очень тяжелые. Как капуста, — сказал Иглосски.
— Мы возьмем его с собой в интернат, — решила Люся. Она отыскала лекарства, и они пошли в поселок.
Красный мяч произвел фурор. Меховая публика накинулась на него кучей. И стала кататься клубком по осенней траве.
Люся подошла к диру. Протянула таблетки:
— Это для матушки Зюм-Зюм. Помогает сбить температуру.
— Пойдемте к ней. Она очень отсталая личность. Боится всего нового. Может и отказаться.
Они прошли в глубь участка, к задней стороне дома. Там вдоль стены лепилась лесенка на второй этаж. И была дверь в подвал.
— Здесь у нас котельная, — сказал дир, — и кухня. А наверху ночевальни для учащихся и состава. Да, как насчет обманизма? Нашли кого-нибудь?
— Пока нет, — ответила Люся. — У меня есть одна знакомая девочка — жуткая врушка. Но она себя врушкой не считает. Она сама верит во все, что говорит. Она хочет правдизм преподавать.
— Правдизм пока не нужен. У нас с обманизмом плохо. И потом, мне кажется, здесь не девочка нужна, а наставник со стажем. Опытный обманист. Придется, наверное, объявление давать. Как вы думаете, чем можно такого наставника привлечь — хендриками, живульней?
— Думаю, и тем и другим, — осторожно ответила девочка. Потому что она в глаза не видела ни того, ни другого.
Они поднялись на второй этаж.
В прихожей на полу на треногах стояли две трубы. Одна была направлена в небо, другая — в сторону станции. Люся заинтересовалась:
— Что это?
— Усилительные трубы. Вот эта — подзорная, звездоскоп. А это нюхозорная труба, или нюхоскоп. Хотите осмотреть окрестности? Или обнюхать? Или обслушать?
— Да, хочу.
Дир настроил трубы.
— Вам на сдвоенную работу? Или на строенную? Пожалуйста. Сюда надо смотреть. Сюда надо совать нос. Только ваш нос неудобный, маленький.
Юная учительница стала смотреть и нюхать. Подзорная труба была с многократным увеличением. Видно было каждую ветку, каждую перекладинку перил, каждую спичку, каждый камешек на платформе.
Люся прочла расписание на щите. Высмотрела себе очень удобную электричку, идущую до Москвы почти без остановок.
Потом увидела объявление на столбе. Оно было знакомое:
«Продается трехместная новая байдарка. Там же имеется породистая гончая собака. С хорошей родословной. В хорошие руки, бесплатно».Матушка закуталась в одеяло и лежит
«Вот тебе и бес в хорошие руки!» — подумала Люся.
Она увидела осеннюю клумбу с астрами. И стала нюхать цветы. Запаха не было. Она перевела трубку на коричневую кучу с удобрениями. Тут ей сильно шибануло в нос тухлятиной. От этого запаха глаза Люси вытаращились. Но мысли прояснились. Она сразу поняла, что такое нюхоскоп. «Хорошо, что это нюхоскоп. Был бы зубоскопом, как треснул бы по зубам!»

За прозрачной дверью лежала в кровати вся обмотанная шарфами и грелками матушка Зюм-Зюм.
— Проходите сюда.
— Здравствуйте, матушка Зюм-Зюм, — сказала Люся.
— Здравствуйте, маленькая девочка! — ответила матушка. Внешне она была похожа на садовую соню. — Мне дир очень хвалил вас. Эту круглую штучку надо глотать?
— Да, матушка Зюм-Зюм.
— А хендрики еще не прилетели? — спросила она у барсукового дира.
— Еще нет. Сам жду. И переживаю.
— Ладно. Проглочу эту пуговичку. А то я совсем в жару.
«Хендрики еще могут летать», — подумала Люся. И попыталась себе представить осенний перелет хендриков.

Все права защищены © 2012-2017 www.OlleLukoe.ru