Colorator.Net - раскраски для детей
1 1 1 1 1 Рейтинг 4.00 (3 Голосов)

Книга Великих открытий, или сто радостей

8. Тётя Киля

Расставленные вдоль узкой лесной дорожки телеграфные столбы мешались со стволами деревьев.
- Тётя Киля? - повторила Маша. - Какое смешное имя. Мама как-то по-другому называла.
- Да видишь ли, - смущённо улыбаясь, сказал дядя Миша, - тётку-то твою, собственно, Акулей звать: Акулина она, Акулина Ивановна. Да, знаешь, очень по-деревенски как-то выходит. Тётка и велит называть себя Акилиной. В книжках-то так пишут: Акилина.
- А я буду её звать «тётя Килька»! - сказал Сашка.
- Что ты, что ты, паря! - испугался дядя Миша. - За это тебе попадёт от неё. Да и мне достанется. Нет, ты уж, пожалуйста, зови её «тётя Киля», Акилина Ивановна.
- Ах, значит, она злюка? - сказал Сашка, потирая замёрзшую щёку. - Тогда я буду её звать «тётя Акула».
- Ещё хуже! Совсем она не злая. Она всем добра хочет, а особенно детям. Своих-то, видишь, у нас нет детей, так она над чужими трясётся, как клушка. Ты, паря, уважь меня: зови её тётей Килей, не ошибайся смотри. Ладно?
- Ну ладно, - сказал Сашка. - Не буду Килькой, не буду Акулой.
И ещё крепче потёр щёку.
Лес вдруг кончился, и телефонные столбы побежали в гору.
На широком, пологом холме вырос длинный низенький деревянный дом. Вокруг него было несколько изб и сараев, а над ними возвышалась сквозная башенка из брёвен, заострённая кверху. В серёдке виднелись лесенки.
- Это дозорная вышка, - объяснил дядя Миша. - Смотреть, не загорелся ли где лес или что.
Тётя Киля в коротеньком полушубке вышла на крыльцо длинного дома встречать гостей.
Они была высокая, угловатая, курносая.
- Желанные! - закричала она певучим голосом, сбегая с крыльца. - Да какие вы красавчики!
Дети не успели поздороваться, как вдруг она быстро наклонилась, схватила в обе руки снегу, как ястреб, налетела на Сашку и ухватила его за щёки.
Сашка заревел благим матом и стал отбиваться обеими руками. Закричала и заплакала Маша. Кричали что-то и тётя Киля с дядей Мишей.
Поднялся ужасный шум.
Тут дядя Миша подхватил одной рукой Машу, другой Сашку и внёс их в дом.
Приехали.

ЧАСТЬ II. Гости собираются на великий пир

1. Комната

- Сашка! Шашик! Шуршинька! - слышит Сашка сквозь сон. - Вставай!
«Почему меня будит Маша? - борясь со сном, думает Сашка. - Почему не мама? А где мама?»
Сашка с трудом приоткрывает глаза, смотрит на бревенчатую стену, переводит глаза на потолок - потолок из широких досок - и ничего не может понять. Что это за комната? Где он?
И вдруг ему припоминается всё сразу: как он охотился на львов, как отец и мать сказали, что они уезжают в Африку, как приехал дядя Миша, и поезд, и лесная дорога, и… Вот только не может Сашка вспомнить хорошенько про тётю Килю, тётю Акулю, Акулу…
- Маша, я не помню, за что она на меня?
Маша присаживается к нему на кровать. Она уже одета.
- У тебя вчера жар был, Шашик, вот ты и не помнишь. Когда мы приехали, тётя Киля увидела, что у тебя щека сделалась белая, и хотела скорей оттереть её снегом. Всегда трут снегом, когда нос или щёки отморозят. Она не злая. Она давала тебе чаю с малиновым вареньем и рассказывала сказки.
- А-а-а! - тянет Сашка. - Ну пускай.
В чистой, теплой постели так уютно, в комнате так чудесно пахнет свежим смолистым деревом, всё кругом такое новое и удивительное. Сашке не хочется думать ни о чём неприятном.
Стены в комнате голые, без обоев, без картин. Вместо стульев - белые табуретки, на простом белом тонконогом столе стоит пузатенькая керосиновая лампа с длинной стеклянной шеей и без головы - смешная! И где-то тикают часики: тик-тик, тик-тик!
- А сколько часов?
- Который час? Не знаю, - отвечает Маша. - В этой комнате часов нет.
- Вот так - нет! Молчи! Слышишь?
В тишине ясно слышно: тик-тик! Быстро-быстро. Вот на этой стенке. Нет, кажется, на той! Нет, опять на этой?!
- Слышишь? С места на место перебежали!
- Ах, ты про это! - говорит Маша. - Я тоже вчера думала, что это часики. Ты уже спал, а я лежу и слышу: тик-тик, тик-тик! Дядя Миша пришёл, я и спрашиваю: «Где это у вас столько часиков?» А дядя Миша говорит: «Это не часики, это стенные жихарки. Так и называются: часовщики».
- Вот бы подглядеть, какие они, - говорит Сашка. - Тут у них везде жихарки. А в городе нет.
- Тут везде, - соглашается Маша. (Какая она добрая стала! Совсем как мама…) - Ну, вставай. Наверное, уже поздно: тётя Киля и дядя Миша давно встали.
Пока Сашка натягивает рубаху, Маша открывает белые занавески на окне.
Солнце хлынуло в комнату такое яркое, что больно глазам. И виден лес за окном - совсем рядом! Стеной стоит лес.
- Смотри, какой смешной носатик, - говорит Маша.
В углу висит на верёвке желтый глиняный горшок с носиком, под ним на табуретке - таз.
- Одной рукой наклони, другой мойся.
Сашка подходит и решительно схватывает горшок за нос. Сейчас же из носика вылетает струйка - и ужасно холодная вода змейкой скользит Сашке за шиворот. Сашка с визгом отскакивает, горшок качается и брызжет с перепугу во все стороны.
Маша хохочет, хохочет и Сашка.
Горшок - совсем как живой - тычется носом в разные стороны и понемножку успокаивается.
Дверь распахивается, в комнату влетает тётя Киля:
- Саша! Босиком!
Сашка испуганным мышонком ныряет в кровать.
- Перво поставь градусник! Ещё можно ли тебе вставать! - говорит тётя Киля.

2. Дом

Жара у Сашки не оказалось.
Когда дети вышли в столовую, ходики-часы на стене показывали ещё только девять часов. Но тётя Киля сказала:
- Стыдно вставать так поздно. Мы с дядей Мишей давно уже на ногах. В деревне надо подниматься с солнышком.
Сашка очень удивился, что в столовой была и кухня. Большая белая русская печь занимала целый угол. В её чёрном нутре, как в пещере, пылали дрова, дым гибким языком вырывался оттуда наружу, но в комнату не выходил: лизнув кирпичи чела, исчезал куда-то вверх.
Тётя Киля засучила рукава, взяла у стенки рогатый ухват и перетащила им из печи на стол обожжённый, закопчённый глиняный горшок с кашей.
Сашка всё время только глазами хлопал. Всё тут было по-незнакомому: молоко густое-густое и не стаканами, а в крынках, и его можно было пить сколько хочешь, ложки были деревянные, раскрашенные и такие широкие, что в рот не лезли. Каша пахла дымом, но от этого была только ещё вкуснее.
На тётю Килю Саша поглядывал с опаской: вдруг она опять ястребом кинется на него? Но она всё только угощала и приговаривала добрым голосом:
- Кушайте, ребятушки, кушайте желанные.
Когда дети поели, они побежали смотреть другие комнаты. Хоть дом и казался снаружи длинным, комнат в нём было мало. Всего четыре: детская, столовая вместе с кухней, спальня, да кабинет дяди Миши.
Самое интересное было в кабинете. Там на стене висели ружья - целых три: двустволка, одностволка и маленькое, тоже одноствольное. Дядя Миша сказал, что это у него дробовик на птиц, винтовка на зверей и монтекристо - мелких птичек стрелять.
Вместе с ружьями висела большая кожаная сумка с сеткой - ягдташ.
Кресло у письменного стола было из широкого лосиного рога, по углам комнаты стояли пни.
На длинной - через всю стену - полке лежали разные птичьи и осиные гнёзда, стояли чучела разных птиц и зверьков.
Всюду на стенах были прибиты всякие корявые сучья и сучочки. С первого взгляда кажется, что это простые сучья, а посмотришь подольше, оказывается, каждый из них на что-нибудь очень смахивает: один на копыто, другой на птичью ногу, третий на летящую птицу, а четвёртый просто на рогатого человечка.
- Почему это такие сучки? - спросил Сашка. - Это у тебя тоже жихарки?
- Нет, паря, - сказал дядя Миша. - Какие жихарки! Простые сучья. Другие из глины всякие фигурки лепят, а я не умею. А в сучочках мне часто разные фигурки видятся.
- Дивья всякого собрано у Михаилы Михайлыча, - сказала тётя Киля. - Он всё из лесу тащит, всё тащит. Где чего с ним в лесу приключится, он с того места, уж так и знай, пенёк то ли хворостину какую принесёт. А мне вот сметай со всего с этого пыль.
- Можно я буду убирать у дяди Миши в кабинете? - попросила Маша.
- Что же, убирай, коли самой охота.
А Сашка сказал:
- А я буду собирать всякие корявики, как дядя Миша.
- дробь и порох! - загремел дядя Миша. - Замечательно придумал! Отец твой говорил: сто радостей тут узнаете. Вот радости и собирай на память. Приедешь в город, всё по таким памяткам вспомнишь. Родителям и расскажешь.
- И я буду, - сказала Маша.
- И ты, Машенька, конечно, и ты.
Дядя Миша хлопнул себя вдруг по лбу:
- Да ведь вот что: я вам этот ягдташ подарю. В него и складывайте оба свои радости. Полную сумку собирайте. - И он снял с гвоздя кожаный ягдташ с сеткой. - Нате! Всё равно я его не ношу.
Сашка и Маша бросились целовать дядю Мишу, потом потащили ягдташ в свою комнату и повесили на гвоздь.
Когда они вернулись в кабинет, дядя Миша снимал с полки чучело белой куропатки. Он выломал у неё из крыла одно большое белоснежное перо.
- Помните, как лесом мчались на Альке? Как белых куропаток из-под снега подняли? Хорошо ведь было?
- Ах, как волшебно! - вскрикнула Маша. - Искорки, искорки - зелёные, красные, золотые!
- Вот, - сказал дядя Миша. - Теперь год пройдёт, десять лет пройдёт, а как на это перышко взглянете, так сразу и вспомните: снег, лес, Алька в упряжке, я на облучке. Так ведь?
- Так, так! - закричали Сашка и Маша.
- Ну и положите себе в сумку. А потом - живо одеваться! Покажу вам Зелёный Дол на ладошке.
Через пять минут дети, закутанные тётей Килей, как кульки, вышли с дядей Мишей на двор.

 

 

 

 

Все права защищены © 2012-2017 www.OlleLukoe.ru