Colorator.Net - раскраски для детей
1 1 1 1 1 Рейтинг 3.75 (4 Голосов)

Повесть-сказка: «Мемуары папы Муми-тролля»

– Одной пуговицы хватит, дорогой племянник!
– Пожалуйста! – обрадовался Шнырек. – Какую лучше, с двумя или с четырьмя дырочками? Костяную, плюшевую, деревянную, стеклянную, металлическую или перламутровую? Однотонную, пеструю, в крапинку, полосатую или клетчатую? Круглую, овальную, вогнутую, выпуклую, восьмиугольную или…
– Можно обыкновенную брючную, – остановил его Юксаре. – Ну, я бросаю. – И он закричал: – Орел! Уплываем в море! Что случилось?
– Дырочка сверху, – объяснил Шнырек и прижался носом к пуговице, чтобы получше разглядеть ее в сумерках.
– Ну! – сказал я. – Как она лежит?
В этот миг Шнырек взмахнул усами, и пуговица скользнула в горную расселину.
– Ай! Извините! – воскликнул Шнырек. – Хотите другую?
– Нет, – сказал Юксаре. – В «орел или решку» можно играть один раз. А теперь будь что будет, но я хочу спать.
Мы провели довольно мучительную ночь на борту парохода. Одеяло было неприятно клейким, словно измазанное патокой, дверные ручки – липкими; зубными щетками, домашними туфлями и вахтенным журналом Фредриксона пользоваться было нельзя!
– Племянник! – с упреком сказал он. – Это называется ты сегодня убирался?
– Извините! – воскликнул Шнырек. – Я вовсе не убирался!
– И в табаке полно мусора, – проворчал Юксаре, любивший курить в постели.
В общем, все было очень неприятно. Однако мало помалу мы успокоились и свернулись клубочками на менее клейких местах. Но всю ночь нам мешали странные звуки, которые, казалось, доносились из навигационной каюты.
Меня разбудил какой-то необычный и зловещий звон пароходного колокола.
– Вставайте! Вставайте и посмотрите! – кричал за дверью Шнырек. – Кругом вода! Как величественно и пустынно! А я забыл на берегу самую лучшую свою тряпочку, которой вытирают перья!
Мы выскочили на палубу. «Морской оркестр» как ни в чем не бывало плыл по морю, лопастные колеса вертелись спокойно и уверенно, и было в этом какое-то таинственное очарование.
Даже сегодня я не могу понять, как это Фредриксону с помощью двух шестеренок удалось придать пароходу такой плавный и быстрый ход. Однако любые предположения здесь все равно бесплодны. Если хатифнатт может передвигаться с помощью собственной наэлектризованности (которую некоторые называли тоской или беспокойством), то никого не должно удивлять, что кораблю достаточно двух шестеренок. Ну ладно, я оставляю эту тему и перехожу к Фредриксону, который, нахмурив лоб, разглядывал обрывок якорного каната.
– Как я зол, – бубнил он себе под нос. – Просто страшно зол. Никогда так не злился. Его изгрызли!
Мы переглянулись.
– Ты ведь знаешь, какие у меня мелкие зубы, – сказал я.
– А я слишком ленив, чтобы перегрызть такой толстый канат, – заметил Юксаре.
– Я тоже не виноват! – завопил Шнырек, хотя оправдываться ему было совсем не за чем… Никто никогда не слышал, чтобы он говорил неправду, даже если речь шла о его пуговичной коллекции (что достойно удивления, ведь он был настоящим коллекционером). Видно, у этого зверька было слишком мало фантазии.папа Муми-тролль
И тут мы услышали легкое покашливание, а повернувшись, увидели очень маленького клипдасса. Он сидел под тентом и щурился.
– Вот как, – сказал Фредриксон. – Вот как?! – с ударением повторил он.
– У меня режутся зубки, – смущенно объяснил маленький Клипдасс. – Мне просто необходимо что-нибудь грызть.
– Но почему именно якорный канат? – удивился Фредриксон.
– Я подумал, что он очень старый и не страшно, если я его перегрызу, – оправдывался Клипдасс.
– А что ты делаешь на борту? – спросил я.
– Не знаю, – откровенно признался Клипдасс. – Иногда меня осеняют разные идеи.
– А где же ты спрятался? – удивился Юксаре.
И тогда Клипдасс не по годам умно ответил:
– В вашей чудесной навигационной каюте! (Точно, навигационная каюта оказалась тоже клейкой.)
– Послушай-ка, Клипдасс, что, по-твоему, скажет твоя мама, когда узнает, что ты сбежал? – спросил я.
– Наверно, будет плакать, – ответил Клипдасс, заканчивая эту удивительную беседу.

Глава четвертая,

в которой мое морское путешествие достигает своей кульминации и заканчивается полной неожиданностью

«Морской оркестр» одиноко плыл по морю. Солнечные голубовато-прозрачные дни однообразно следовали один за другим. Скопища морских призраков беспорядочно мелькали перед штевнем нашего судна, а мы сыпали овсянку прямо на хвосты плывущих в кильватере русалок. Порой, когда ночь опускалась над морем, мне нравилось сменять Фредриксона у руля. Озаренная лунным светом палуба, которая то тихо вздымалась, то опускалась, тишина и бегущие волны, тучи и мерцающая линия горизонта – все вместе вызывало в моей душе приятное и волнующее чувство. Я казался себе очень значительным, хоть и очень маленьким (но главным образом, конечно же, значительным).корабль в море
Иногда я видел, как мерцает в темноте трубка, и на корму, крадучись и шлепая лапами, перебирался и садился рядом со мной Юксаре.
– Правда, чудесно ничего не делать, – сказал он однажды ночью, выбивая трубку о поручни парохода.
– Но мы же делаем! – удивился я. – Я веду пароход, а ты куришь.
– Куда же ты нас приведешь? – съехидничал Юксаре.
– Это – дело другое, – заметил я, потому что уже тогда был склонен к логическому мышлению. – Но ведь мы говорили о том, чтобы делать какие-то вещи, а не о том, что делают вообще. У тебя что – снова Предчувствия?
– Нет, – зевнул Юксаре. – Хупп-хэфф! Мне совершенно все равно, куда мы приплывем. Все края одинаково хороши. Пока, спокойной ночи!
– Привет, привет! – сказал я.
Когда на рассвете Фредриксон сменил меня у руля, я мельком упомянул об удивительном и полном безразличии Юксаре к окружающему.
– Гм! – хмыкнул себе под нос Фредриксон. – А может, наоборот, его интересует все на свете? Спокойно и в меру? Нас всех интересует только одно. Ты хочешь кем-то стать. Я хочу что-то создавать. Мой племянник хочет что-то иметь. Но только Юксаре, пожалуй, живет по-настоящему.
– Подумаешь, жить! Это всякий может, – обиделся я. Фредриксон опять хмыкнул и, как обычно, тут же исчез со своей записной книжкой, в которой чертил конструкции удивительных, похожих на паутину и летучих мышей машин.
А я думал: «На свете есть столько интересного, аж шерсть встает дыбом, когда думаешь об этом…»
Одним словом, в полдень Шнырек предложил послать телеграмму маме маленького Клипдасса.
– У нас нет адреса. Нет и телеграфной конторы, – сказал Фредриксон.
– Ну конечно! – расстроился Шнырек. – Подумать только, какой же я глупый! Извините! – И он снова смущенно залез к себе в банку.
– Что такое телеграфная контора? – высунулся Клипдасс, живший в банке вместе со Шнырьком. – Ее можно съесть?
– Меня не спрашивай! – ответил Шнырек. – Это что-то огромное и непонятное. Посылают на другой конец света маленькие значки… и там они становятся словами!
– Как это посылают? – недоумевал Клипдасс.
– По воздуху… – неопределенно пояснил Шнырек, помахав лапками. – И ни одно слово по дороге не теряется!
– Ого! – удивился Клипдасс. После этого он весь день вертел головой, высматривая телеграфные знаки в воздухе.

Около трех часов Клипдасс увидал большую тучу. Белоснежная, пушистая, она низко-низко плыла над землей, и вид у нее был не совсем обычный.
– Точь-в-точь как в книжках с картинками, – заметил Фредриксон.
– А ты видел книжки с картинками? – удивился я.
– Ясное дело, – ответил он. – Одна называлась «Путешествие по океану».
Проплыв мимо нас с наветренной стороны, туча остановилась, и вдруг произошло нечто совершенно удивительное, чтобы не сказать – ужасное: она повернула назад и начала нас преследовать!

 

 

 

 

Все права защищены © 2012-2017 www.OlleLukoe.ru